В ПОИСКАХ СЛЕДУЮЩЕГО ШАГА

Ара Недолян, театровед по образованию и убеждениям, публицист, издатель философских журналов «Нозис» и «Арцив», член Ереванской школы методологии и миротехники (действующий миротехник), член Социалистической Конференции

Господин Недолян, как бы вы охарактеризовали нынешнюю ситуацию в Армении?

Говоря о «власти», «оппозиции», «третьей силе», мы подразумеваем очень определенное пространство – конфликт. У нас есть конфликт, который начался в 2003 году и продолжается до сих пор. Исполнители главных ролей менялись, но суть конфликта оставалась прежней. Этот конфликт уже укоренился в армянском обществе – «власть-оппозиция», хотя в нем масса других ролей. Но сейчас все ищут не пресловутую «третью силу», а идею «следующего шага». Это первые попытки представить постконфликтный мир. Конфликт продолжается до тех пор, пока его участники не смогут сконструировать постконфликтный мир.

Миры ведь бывают разные, и я разделил бы их на прогрессивные и регрессивные, и среди них выделил бы регрессивный по содержанию, но прогрессивный по форме. Конфликтное пространство крайне важно, потому что именно в этом пространстве ты можешь чувствовать, оценить, увидеть силы, идеологические течения, которые в перспективе могут построить постконфликтный мир. С этой точки зрения следует заметить, что у нас постконфликтный мир уже пытались строить. В частности, были предприняты попытки совместить национальную идею с социалистической. Эта идея была представлена классу бизнесменов, собственников, состоятельных людей. Можно назвать это направлением Роберта Кочаряна. Я бы назвал это регрессивной, но жизнеспособной идеей. Нынешние власти пытаются проводить регрессивную политику, но очень слабо, потому что они не ставят вопрос о социальной базе, рациональных интересах, не формируется новый класс, который может стать платформой власти.

Прогрессивную и регрессивную идеологии отличает отношение к вопросу о равенстве людей. Какой должна быть система управления – вертикально-пирамидальной или горизонтально-сетевой? Каждый ли должен иметь право на экономику, политику, культуру или только избранные? Прогрессивные силы считают, что это право принадлежит каждому.

Вы видите в нашей действительности прогрессивные силы?

В оппозиционном движении совмещаются и прогресс, и регресс. Предлагаются прогрессивные идеи с регрессивной тактикой, в результате которой строится некая пирамидообразная конструкция, которая будет принимать решения и презентовать их народу. Я бы назвал это прогрессивным авторитаризмом. Это классический АОД.

Другие сегменты Движения пытаются представить себе будущее, в котором каждый будет обладать правами и возможностями их реализации (это примерно то, о чем говорит Никол – «один плюс один»). Сетевая система общества не уповает на лидера, она живет только за счет развития коммуникаций в обществе. В пирамиде коммуникация вертикальна – сверху вниз. В горизонтальной сети формируются социалистические идеи, которые могут существовать в отдельности от их носителей. Только этот сегмент Движения способен создать такую лексику, образ мышления, идеологические течения, которые могут распространяться от человека к человеку без лидера, не требуя воли для социального взноса, а раскрывая потенциал, который таится в коммуникации и воображении.

Давайте различать логику борьбы, логику конфликта, которые пока превалируют, и следующий шаг, под которым я подразумеваю постконфликтное строительство и которое подразумевает выбор.

Каким должна быть цель наших мечтаний? Есть ли у общества потребность в новом?

Историю человечества одухотворяют люди, стремящиеся к счастью, праву, благосостоянию, справедливости для всех, значит, есть и пессимисты, которые говорят, что это невозможно. Они говорят, что нужно ограничиться построением некой пирамиды, потому что нельзя доверять всем, счастья на всех не хватит. Мне кажется, это вопрос человеческих качеств. Люди, которые желают чего-то для всех, и формируют реальную политику.

Как вы считаете, армяне в этом смысле больше пессимисты или оптимисты?

Армяне – народ не закрытый, просто мы слишком долго жили в системе закрытых пирамид, церковно-приходском режиме и условиях свободных инициатив чужестранцев, поэтому мы не привыкшие к инициативам. Мы не можем заявить о своих правах, заявить, что право, собственность, счастье в нашей стране принадлежит всем. Но только так можно вовлечь в политический процесс глубинную энергию людей. Это революционное движение. Оно не преследует цель оптимальным образом реорганизовать имеющуюся пирамиду власти, внося определенные корректировки и сохраняя принцип закрытой зоны.

Это революционное движение, оно должно изменить принцип, чтобы каждый мог реализовать свои свободы и построить свое счастье. Мне кажется, такой поиск уже происходит в недрах конфликта. И я приветствую роль конфликта в деле этого поиска. Нужно просто отделить лексикон конфликта – победа, поражение, он не с нами, которые являются воинственными определениями, от постконфликтных реалий, которые построены на благе.

Вы видите предпосылки реализации этих планов?

Программы есть, есть масса небольших групп, которые прорабатывают эти идеи. Вопрос в том, что Армения пока не доросла до коммуникаций с внешним миром, с подобными группами. Армении кажется, что она решает не глобальную проблему счастья, а узко-армянскую задачу, не имеющую отношения к миру. Но я думаю, что очень скоро мы придем к пониманию того, что такая же борьба происходит во всем мире, что все прогрессивные силы мира находятся в едином лагере и необходимо установить с ними связь.

Нужно установить контакты со всеми действующими в Армении группами, а второй этап - установление коммуникаций с внешним миром, с различными идеологическими течениями. И тут регрессивные силы оказались впереди, потому что поняли эту необходимость. Это связано с тем, что регрессивные силы уже встречались в истории с миром, о котором они мечтают. И они мечтают только о репродукции. Так что, объективно им проще сломать коммуникационные барьеры, создать систему. У прогрессивных сил нет прецедента, нет ориентира.

Каким вы видите будущее Армении?

В моей Армении гражданин принимает участие в принятии решений. Для этого необходима практическая свобода, потому что сейчас под нашими свободными решениями нет ресурса, он сосредоточен в руках группы людей. Освободить ресурс для человека – вот принцип.

Беседовала
СИРАНУШ ПАПЯН