КОНГРЕС ЗАДАЛ КАЧЕСТВО

Ануш Седракян, политический аналитик, кандидат филологический наук, преподаватель ЕрГУ

Что происходит в Армении?

Больше всего меня напрягает то, что темы для дискуссий исчерпали себя, и мы оказались на пороге обычных пересуд. И я бы хотела обратиться к политическим, экономическим и социальным пересудам по-своему. Мне кажется, их можно использовать как технический механизм. Мы порой устаем быть умными, честными и справедливыми: часто можно встретить оппозиционеров, неожиданно перешедших в стан властей, критиковавших депутатов журналистов, оказавшихся в парламенте. Это не оттого, что люди плохие, просто мы порой устаем примерять на себя свою систему ценностей. Причем, всем миром. Нищие устали от нищеты, богатые – от роскоши.

И это не от отсутствия системы ценностей (она у нас есть – семья первична, Апостольская церковь доминантна, европеизм – это гомосексуализм и т.д.), просто эта система исчерпала себя. Изменения в нее попытался было внести Советский Союз. Это ему в определенной степени удалось, в результате мы получили Карабахское движение. Если вы заметили, Карабах является единственной темой, сохраняющей у нас ноту оптимизма. И возмущения - образ Карабаха как маска цепляется то к Левону Тер-Петросяну, то Роберту Кочаряну, то Сержу Саркисяну. Неправда, что люди безразличны к сдаче Карабаха. И я рада, что эта новая система ценностей, пусть пока на инстинктивном уровне, у нас присутствует. Карабах стал основой на удивление новой системы ценностей, все знают, что отдавать Карабах нельзя.

Недавно в одной из своих статей вы заявили, что оппозиция в Армении отложена потому, что отложена власть. Вы оправдываете оппозицию?

У нас нет власти. А оппозиция сама решает, быть ей или не быть. Она не обязана быть оппозицией, и мы не вправе предъявлять ей претензии. Ну, взяли они на себя функции оппозиции и выполняют ее, как могут. Ведь точкой отсчета для оппозиции является креатив властей. А наша власть похожа на российское руководство, которое покинуло Москву, когда туда собирался войти Наполеон. Против кого воевать? Пришла новая оппозиция, а системы власти нет. Отношения между властью и оппозицией складываются так: власть предлагает один механизм, оппозиция – другой, и они обсуждают, какой механизм лучше. В Армении этого не происходит. Поэтому и власть, и оппозиция у нас бесталанны. Скажем, во времена Роберта Кочаряна система управления была гораздо проще – она была авторитарной, поэтому и оппозиция была гораздо примитивнее и четче. А сейчас, поскольку власть слишком аморфна, аморфна и оппозиция. Хотя каждый позиционирует себя как самый умный. Власть утверждает – вы не знаете, что задумал Серж Саркисян, а приверженцы оппозиции кивают на Левона Тер-Петросяна, мол, смотрите, что он задумал. И мы колеблемся между этими суждениями, хотя понимаем, что все напрасно.

Вы думаете, нужна новая идеология, новая сила?

Я принципиально против митингового движения, шествий и пикетов. Меня могут обвинить во всякого рода предательстве, но я готова ответить на обвинения. Я сама была самым участником митингов и шествий. Но сейчас я против, потому что все эти протестные формы являются акциями, основанными на благородных эмоциональных ценностях. И достаточно этим акциям потерпеть неудачу, как по нашей системе ценностей наносится мощный удар, и люди в очередной раз осознают, что доминантной ценностью в Армении является материальная.

Может ли такая сила образоваться из недр Конгресса?

Меня это не особенно интересует. Конгресс уже выполнил одну важную функцию – мы начали обсуждать качество оппозиции. Конгресс сам задал это качество. Как мыслящая оппозиция он мог найти грани сотрудничества с властью (может, стоило это сделать), но АНК – это точно не оппозиция, которой можно манипулировать. Нам надо научиться судить по политическим программам, а не исходя из собственных эмоций.

И пусть АНК исполняет свою разделительную функцию. Он теперь делит общество на своих и чужих, и пусть начинаются скопления у полюсов, ибо мы пока не доросли до полной консистенции. Главная задача – поляризация, чтобы выяснить, кто есть кто. У кого какие ценности и кто готов отстаивать их, причем, не пикетами. Во всем этом контексте выделяется образ Никола Пашиняна, который действительно является носителем новой системы ценностей. Никол – публичное явление, и поэтому именно он оказался за решеткой. Никол, Сефилян – они являются создателями новой системы ценностей.

Жирайр называет инициативой то, что я называю программой. Это просто акции. Но теперь главной акцией общества должно стать вызволение Никола Пашиняна из тюрьмы.

Я говорю о систематизированных программах новой силы. А таковой может стать лишь холодная объективность. Это должна быть группа «математиков», аналитиков, хладнокровных людей, которая будет просчитывать шаги и преподносить обществу результаты на подносе. Новая сила не должна выводить людей на улицы, у нее должно быть достаточно ума для того, чтобы прийти к власти бархатным путем, склонить народ к бархатным реформам.

Идеальная Армения для меня – это страна идеальных возможностей.
А есть ли предпосылки к тому?

Люди все время в дебатах, но кое-что мне не нравится. Как сказал кто-то из великих, слушать – это не дожидаться своей очереди говорить. Я бы предпочла, чтобы у нас записывали программы, а потом сравнивали их, разрабатывали тактику, причем, только бархатным путем.
Но уступит ли власть?

Рычаги сдачи власти находятся не в Армении, они за ее пределами. Но они должны увидеть некую структуру, которая соответствовала бы всем параметрам.

Беседовала
СИРАНУШ ПАПЯН