Институт судьи: буква закона или воровские понятия?

  • Право - 16 Ноября 2016, 10:38
Нона Шахназарян

Соревнование наихудших. Задавались ли вы когда-нибудь вопросом, где в мире наихудшая дисциплина вождения? Почти что уверена, что многие подумают – в Грузии, конечно. Однако, иностранные гости с этим не согласятся. Конкретно моя фрацузская коллега, профессор социологии Карол Манн скажет вам даже больше – в Армении ездят из рук вон плохо. Причем сопоставление идет никак не с Парижем, а с Бейрутом или даже Кабулом. Думается, что на таком фоне уже не так важно, у нас ездят немного лучше или немного хуже, чем в Тбилиси, потому как это вряд ли добавит хоть йоты бальзама на душу.

Канва событий. 29 февраля 2016 г. в районе часа дня на Шенгавитском шоссе на улице Багратунянц произошла авария, в результате которой, самое главное, никто не пострадал. К сожалению, нельзя сказать, что ничто не пострадало – сильно пострадали две неравнозначные по стоимости машины – Тойота Прадо и Мицубиши Кольт. Догадайтесь сами, за рулем которой из машин была женщина... женщина-гражданка Карабаха (этот недвусмысленный факт подчеркнул неоднократно даже Гагик Шамшян в своем «горячем» и «остром» репортаже).

Задам несколько наипровокационнейших вопросов – вполне себе риторичных, отвечать не надо, просто задумайтесь. Спросите себя, как вы относитесь к курению за рулем? К обязательному пристегиванию ремней безопасности? К болтовне по мобильному телефону за рулем? К быстрой езде? Вот так упряжка, я скажу, – может стать фатальной при определенном стечении роковых обстоятельств. Именно это и произошло в тот  на удивление солнечный день. Артем Седракян вместе со своей женой «летел» мимо Ереванского озера со скоростью пули, при этом не потрудившись даже пристегнуться. Да что там ремни безопасности, не потрудившись даже сделать sine qua none вождения – сфокусировать внимание на дорожном движении. В результате на практически пустой четырехполосной дороге произошло нечто - кто-то (радикалы) называет это громким словом столкновение, кто-то (умеренные) нежным словом прикосновение. Как это ни называй, но черная Прадо взвилась высоко в воздух и протащилась на спине по асфальту (зрелище было, конечно, цепенящим). Причем, по терминологии следователей и зависимых экспертов, это якобы мог быть просто маленький камушек, и вызвать тот же результат. Но главное, как в плохой мыльной опере, остается спорным вопрос о том, кто кого «поцеловал» и с какой «страстью», потому что от этого зависит, на кого будет возложена вина за случившееся.

Культура привилегий. Так или иначе, эти инсинуации привели к долгоиграющим последствиям, и видимо мы находимся на самом старте гонки за свои права и за свое с трудом обретенное имущество. Будь за рулем «простой смертный», а не сын «великой» судьи, наверняка, история была бы уже перевернутой страницей истории. Однако, блатные номера «выкрикивали» многое для тех, кто умел считывать культурные коды игры в привелегированных. А таких «читателей» в толпе зевак, немедленно облепивших место аварии, было достаточно. Утешающим было то, что они как-то все были однозначно на моей стороне (видимо, отдавая дань мне как себе подобной, то есть как менее привелегированной гражданке, согласно кодам). Они очевидно признавали во мне свою, и незнакомые люди шептали мне в ухо – «посмотри на номера, это нехорошо, но ты держись, надо с беспредельщиками бороться», «конечно, ты не виновата, это с какой скоростью надо было ехать...», «дело плохо, машина не простая, но ты дави на то, что ты женщина...», выражая мне тем самым социальную солидарность, так нужную мне в те зловещие минуты. У меня у самой была только оцепенелая растерянность – КАК я могла взвить в воздух так высоко эту черную бандуру и протащить ее так далеко? Счастье, что шоссе было пустым. Но что гадать, благо, скоростомер на этом участке дороги установлен, правосудие разберется.  Или кривосудие разберется?

Танки в городе. Вопрос на засыпку – зачем ездить по ровному городскому асфальту на черных двухтонных внедорожниках? Так нравится, имеют право – скажете вы. Демонстрация статуса – отвечу я. Черная (=статусная), высокая (место в иерархической пирамиде), с «крутыми» номерами (своих надо знать или узнавать, а как же иначе получить вожделенные привелегии). Скажите мне на милость, на какой такой скорости должна ехать двухтонная машина, чтобы мгновенно взлететь высоко в воздушные выси и, сделав сальто, перевернуться на спину и стремительно прокатиться по асфальту метров сорок? Казалось бы, в век техники на это мы могли дать однозначный и все упрощающий ответ – на Багратунянц прямо на этом отрезке дороги установлен скоростомер. Все просто – снял показания, и дело в шляпе. Но нет, по никому не известной причине показания скоростомера, которые сохраняются только 48 часов, не были сняты, хотя расследователи дела неоднократно заверяли «оппонента» (меня) в том, что превышения скорости не имело места, и это многократно проверено. Как сложно догадаться (правда?), что же должно было произойти, чтобы дело осталось без столь важной информации, без документа, который не оставил бы сомнений в том, КТО именно виновен. Независимый эксперт совершенно прав – «сшито белыми нитками», сшито грубо и бесцеремонно. Видимо, в полной уверенности (почему-то), что повторных проверок предприниматься не будет. Все просчитано. Ну и потом, если танк прошелся по ползущей в неправильном месте и путающейся под ногами улитке, понятно же кто виновен – кто у сильного всегда виноват... да, он самый.

Рука руку моет. Судья на пенсии, Искуи Варданян, мать водителя Тойоты Прадо Артема Седракяна и формальная владелица машины, считает свою очень милую квартиру на 11 этаже «отстойной». Ее амбиции бывшей судьи не дают ей покоя и удовлетворения. И тут подвернулся такой случай. Главное убедиться, что за русскоговорящей «залётной» никто не стоит. А потом все сделается быстро. Способы и рычаги кому как ни ей хорошо известны. Сначала продавить информацию методом тыка – «эй, девчонка, что с тобой говорить, зови мужчин, будем разговаривать». Никаких мужчин не будет, сразу решила я. Я – взрослый человек и сама за себя отвечаю. Это, полагаю, все же не воровские разборки. И вообще, что происходит – мы живем по законам или по понятиям, это правовое государство или воровской вертеп? Моя идентичность самостоятельной женщины в тот день подверглась суровым испытаниям, но в тот момент мне оставалось только делать заметки и в кубышку наблюдать за тем, как работает этот механизм убивания личности.

Возвратная миграция, или хищники и их жертвы. Армения претерпела беспрецедентный отток трудоспособного населения за пределы страны. Это вызвало, возможно, обоснованные демографические паники, став козырной картой в пропагадистской игре Азербайджана. Послышались патриотические призывы, мол «ари тун», «сюда пожалуйте», «ты нужен родине – своим физическим присутствием, а не только денежными переводами». То тут то там послашались робкие еле слышные ответы неизличимых оптимистов и идеалистов – «екеленк, тук-тук-тук». А дальше что? А дальше с упрямой регулярностью случается анекдотический феномен типа «не путайте туризм с эмиграцией» (то есть с ПМЖ) – таки жариться вам на чистилищной адской сковороде за все годы предположительно безмятежного проживания за пределами родины. Как обращаются с репатриантами – пресловутыми «ахпарами» - об этом мы помним еще со времен возвращенцев советского периода. Немногое с тех пор изменилось. Мы, армяне, любим нашу диаспору. Порой мы просто боготворим её, особенно если она приезжает на историческую родину с подарочным мешком Дед Мороза-Санта Клауса, желательно в виде денежных знаков и прочих ценных бумаг и ассигнаций. Но стоит им чуток задержаться, мы привередливо отпускаем замечания –  говорите по-армянски и немедленно, ну же. Курсы? – раскатали губу. Сами корпите, старайтесь, учите. Вы же понимаете, что это привилегия быть армянином – вот и несите имя гордо. Время? – ах вам понадобилось время? Иж чего захотели. Мы же талантливый, способный к языкам народ – так что немедленно демонстрируйте результат, ждать никак нельзя. Обеспечить вас переводчиками в публичной ситуации, когда вы не можете понять быструю формализованную речь с кучей специальных терминов и не в состоянии прочитать бумаги (якобы ваши показания), которые вам велено подписать? Ну прямо совсем размечтались. Куда денетесь, подпишете. Подпишете и благополучно попадете в капкан, при помощи армии пристрастных помощников без труда разложенный для вас «белла мафией» в обличии бывшей судьи Искуи Вартанян. Она понимает самоей важное – приезжие армяне, говорящие или НЕ говорящие, читающие или не читающие на родном языке, - есть «дойные коровы». Так что, не надо медлить, надо подоить и снять сливки. А для этого нужно выключть эмоции и джентльменский кодекс, о котором неоднократно прямо и опосредованно (мне лично и через лже-адвоката) говорит ее сыночек Артем Седракян. Надо очень оперативно подать заявку в суд на возбуждение уголовного дела – это именно то, что сделала наша привилегированная семейка. Авось сработает. Бюрократическую процедуру, благо, мамочка знает на зубок. Однако, надо отдать должное соответствующим институтам (полиции), не сработало – не было заведено даже административного дела. Ну ладно, не вышло так не вышло, в арсенале есть еще много копий. Следующий шаг - надо простимулировать страховую компанию, чтобы она соблазнилась навесить на наивного «олуха»-возвращенца оплату полной суммы страховой выплаты вместо себя. На каком основании – спросите вы? На основании  несуществующей статьи о звонке в страховую кампанию в течении 45 минут и никак не позже (позвонили через 55 минут). Почему бы нет, что там, клиент все равно не в состоянии  прочесть мелкоисчерканный контракт. Поблефуем? – как же нет - поблефуем, соблазн велик. Этот трюк тоже не удался, хотя стоил мне больших нервов и напряжения. Впервые в жизни я познакомилась с психоаналитиком, чтобы постфактум взять документ, что я находилась в состянии шокового ступора. Эта «мелочь» съела сумму бОльшую, чем одна моя месячная зарплата, но копье все равно надломилось. Дальше было круче – сговор или подкуп экспертизы. И тут все сработало гладко. Более или менее преодолеть все эти напасти помог мне мой собственный бюрократический дух, вопреки советам от противного и подчас откровенному давлению (например, лжеадвоката). Я настаивала на письменной процедуре во всех перечисленных случаях. И это срабатывало. Например, сумма первоначально оцененного в 18 000 американских долларов ущерба уполовинилась просто потому, что я потребовала оценку ущерба в письменной форме. К слову сказать, 18 000 баксов – это сумма, на которую на автомобильном рынке в Ереване (даже не потрудившись ехать в портовый Поти) можно было бы купить новую машину того же 2005 года и положить себе в карман еще 7 или 8 тысяч. Кажется, тут-то и зарыта собака. Мне даже не дали договорить о предложениях в качестве компенсации восстановить Прадо, либо купить другую (с целой крышей) того же года.

Дихотомия судья-адвокат: блицкригеры. Монопольно совершать легитимное насилие – ответственно? Не знаю, но явно прибыльно. Главное делиться. Святой принцип попирать нельзя. Делиться и этим фактом совместного едения и совместной испачканности создавать новые типы социальной солидарности. Это кушание порождает новый тип цемента и интимной дружбы, даже если формально находитесь по разные стороны баррикад, даже если являетесь всему честному миру в масках конфликтных ролей (якобы оппозиционная пара судья-адвокат). Совместно съеденное помирит любую дихотомию, причем об этом порочном союзе будут помнить долго и нежно, как наш лже-адвокат мистер икс. Последний ознакомился с делом и сделал свое первое заявление – «вы как ответственный человек должны признать, что вы виноваты на 100 (сто!) процентов». Я, не таясь, горько ухмыльнулась. В голове вихрем пронеслась саркастическая мысль – «о, пощадите, может хотя бы на 98 %?». Я перешла в последовательное наступление, страстно выложив весь свой арсенал аргументов. Мистер икс изумленно произнес – «да она не признает своей вины» (Es ira mekhky chi tchanachum). Интересно, что он обнаружил свою порочную связь судьей практически в первые же минуты нашего знакомства. Он выдал себя с потрохами немедленно, болезненно остро реагируя на мою, казалось бы, безобидную оговорку о том, что все виды выплат я буду производить через кассы с обязательной выдачей мне квитанций об оплате. И никаких неформальных обменов я не могу допустить, просто потому что сама ситуация формальна по определению. Адвокат сильно разозлился и вышел из себя: «что о себе мнишь? Чистенькая, да? Я не позволю обидеть сына Искуи Вартанян – раз есть заключение, что вы виноваты – будете выплачивать. Вы же честненькая» (будто заключение сам господь бог сделал – опять пронеслась горькая мысль). «Вы же разъезжаете по заграницам, лекции читаете в Америках». Вот так в переплет я попала – подумала я. Мой адвокат открыто нападает на меня – прямо классовая борьба какая-то. Мой адвокат будет кого защищать, выходит, – меня или сына бывшей судьи? После перепалки последовал его стремительный план – блиц-криг: значит так, я уже по своим каналам «пробил» оцененную сумму нанесенного вами ущерба и, да, она огромна. Нельзя терять ни минуты. Мы немедленно начнем переговоры с «пострадавшей стороной» и я приложу все возможные усилия, чтобы убедить их уполовинить сумму ущерба, после чего предложим им варианты восстановления разбитой или покупки новой машины для сына судьи (каждый раз, когда он произносил эту фразу, в его голосе возникали елейные интонации). Проблемы со страховой я тоже решу...

Через день в пятницу в полдень раздался звонок, и мистер икс деловито известил меня: «я связался с Искуи Вартанян. Завтра в 2 часа дня мы - только я и ты - с ними встречаемся. Это большой успех!» Мой ответ был обрывисто коротоким – я никуда не пойду, пока не получу официальное заключение о сумме ущерба. Бумагу обещали выдать на руки в понедельник. Я подожду. И точка. В ответ мою трубку разорвал взрыв благородного негодования. Мистер икс по нарастающей перешёл на истошный крик: «вы что издеваетесь надо мной!? я уже договорился с ними. Мы не можем ждать, каждая минута дорога. Все может измениться каждый час. Они могут подать на тебя в суд, и они это сделают, можешь не сомневаться. Надо немедленно идти на переговоры. Доверьтесь мне, я приложу все усилия, чтобы сократить  сумму ущерба»... Когда в начале новой недели я пришла в страховую кампанию за заключением, на бумаге красовалась половина той суммы, о которой говорил адвокат и которую подтвердили в устной беседе работники Росгосстраха. Следующим моим шагом был отказ от услуг адвоката. «Как вы это сделали?» - с сомнительной искренностью недоумевал он. Ретивость мистера икса на этом не завершилась. В день и час моей самостоятельной встречи с «пострадавшими», он позвонил на мобильный телефон Искуи Вартанян (причем спустя минут 15 с момента моего появления на их территории) и после почти получасового велеречивого изложения своей глубокой лояльности великой судье, он просил её передать мне, чтобы я не боялась. Признаться, я тогда еще до конца и не понимала, что оказывается надо бояться, поэтому его настойчивое вторжение ничего кроме разочарованного раздражения у меня не вызвало.   

Место встречи изменить нельзя? – никак нет. Это священное место массированных психологическтх атак называется наша территория. На их территории мне «посчастливилось» побывать дважды. Первая сходка была в день аварии 29 февраля в доме шурина нашего мученика в составе целой дюжины родственников, которые многоголосно напевали, что я должна купить «пострадавшим» новую машину, или заплатить 18 000 американских долларов (аппетиты зверские, прямо скажем – и обратите внимание на случайнейшее совпадение суммы требуемой денежной компенсации 29 февраля и суммы в заключении о нанесенном ущербе, вынесенном Тойота сервисом, и на первом этапе благополучно принятом страховой компанией в мае-июне 2016 г).  Во время этой первой встречи прямые участники аварии по большей части помалкивали. Зато родственники Артема Седракяна наперегонки проводили зондаж «почвы» для выяснения возможностей вытрясания денежных знаков. Первая встреча была полезна тем, что я ушла от них в полной уверенности, что я не была виновата (исходя из повторяющихся рассказов супруги господина Седракяна о том, как она трижды в панике повторила мужу, чтобы он смотрел перед собой). Единственное, что я смогла промолвить тогда на давление выступающей с единой программой многоголовой гидры родичей – государственные инстанции во всем беспристрастно разберутся, вот тогда и поговорим о выплатах.  Но вы не отказываетесь, что выплатите, так? – все пытались поймать меня за язык неугомонные.

По настоянию привелигированных, вторая встреча прошла снова на их территории, хотя я неоднократно пыталась вести переговоры о встрече на нейтральной территории. В кафе, например. На что судейский сыночек то ли стыдливо, то ли с упреком в мой адрес ответил, что он по кафешкам не шляется (он – парень домашний, не под стать мне). Однако, дубль два проходил в формате уже более интимной встречи в идиллической семейной атмосферы на пресловутом 11 этаже «бедного» экс-судейского дома с деревянной резной мебелью и прочими буржуазными аксессуарами (пир во время советской чумы дефицитного потребления). Но благородный плач Ярославны был тут как тут – «посмотри вокруг - разве так должен выглядеть дом бывшей судьи? (вопрос, конечно, риторичный – ответ, само собой, - нет, фу какое убожество)». Ох уж эти судейские амбиции и ожидания – ну а как иначе, статусная профессия, не хухры-мухры.

Х-Тз-Б versus письменная культура и бюрократический дух. Главный акцент во время второй встречи был на благородности и джентльменстве судейского отпрыска, который наиблагороднейшим образом предложил скинуть мне одну тысячу долларов от моего новоявленного долга, приговаривая: «пойди-ка сейчас и постучи в любую дверь – кто-нибудь тебе даст тысячу долларов, а я вот даю». Предварительно, как я уже отметила, он наотрез отказался от двух моих предложений по разрешению ситуации: первый путь – вы отдаете мне вашу разбитую машину и мы с суммой, выплаченной страховой, выезжаем в Грузию, чтобы купить новую машину того же года (разницу я доплачиваю); второй вариант – мой мастер под вашим ежедневным контролем чинит вашу машину, а я оплачиваю работу мастера, если она не вмещается в сумму страховки. Оба предложения были отклоненны немедленно и без обсуждений... с единственным объяснением – моя машина – это моя машина. Да уж, - это священная корова, она сакральна и прикасаться к ней может только и только мой собственный мастер. Более того, Артем Седракян приписывал в счет своих геройств тот факт, что после настойчивых  требований письменного заключения о сумме нанесенного улиткой танку ущерба, эта сумма чудесным образом уполовинилась: «я понял, что это было бы слишком бессовестно согласиться с первой оценкой и согласился на переоценку». Ну что сказать, я не хотела лишних препирательств и не стала спорить, но в мыслях отметила - да здравствует письменная культура! Слово – все-таки воробей – улетел и улетел, ищи его и свищи. За язык поймать трудно. То ли дело написанное – написанное пером не вырубишь топором: подмечено еще в античном Риме. Так-то. Сдается мне, законы в Армении работают, только играть в эту хитрую игру никто не решается из-за гнилого сговора участников свершения правосудия.

Может под этими страхами граждан есть основания. Себе же дороже обойдется, если связаться и ввязаться. Сговор и мафиозная по своей сути сеть пронизывают всю судебную систему в стране. Хнами-тзанот-барекам - хтзб, уверенна, что знакомы с этой шуточной аббривиатурой. Да, общеизвестно, что сеть и сговор имеют место быть, но кто как не мы сами можем хотя бы попробовать поставить этому заслон. Понятно, что жаль свое время и нервы и средства, но эти риски стоят того, чтобы их предпринять. Это риски, в отличие от затхлых коррупционных стратегий, таки способны вызвать ветер перемен. В данном конкретном случае имели место предвзятый подход к делу и преступное игнорирование многих важных фактов, как то: езда на недопустимо высокой скорости в черте города (загадочным образом ушедшие от бдительного внимания разбирателей, невзирая на мои многократные упоминания во всех показаниях, и на наличие скоростомера); присутствие второго человека в машине, французской коллеги, которая многократно рвалась дать показания и прислала медицинское освидетельствование об ущербе, нанесенном ее здоровью. Моя инициатива обеспечить переводчиком с французского с треском провалилась – никого не интересовал этот дважды подтвержденный медицинскими инстанциями Франции документ. Моя собственная травма колена и боль в шейных позвонках, освидетельствованная в ереванской поликлинике, никого не интересовала тоже. Пациент, очевидно, недостаточно привелегирован. И вереница других крупных и мелких судебных «издержек», давших ход несправедливому заключению и чиновничьему обструкционизму. Меня не прекращало поражать, что все эти люди, наделенные столь почетными статусами, не гнушаются запугивания и разговоров на уровне уличной шпаны. В этом вся беда – разговоры и общение в целом в ходе всей этой истории велись так, что трудно было уловить границу между воровскими понятиями и стилем общения и  формализованной речью, которая должна быть присуща людям этого калибра и социального статуса.

 «Ахиллесова пята» коррумпированных команд –это железный Эдуард, бывший авиатор, ныне независимый специалист по экспертизе ДТП. Это моя скромная надежда на хеппи-энд. Сшито белыми нитками – повторил он свой неумолимый вердикт. Даже если нет прямых доказательств о высокой скорости (странное упущение снятия показаний скоростомера), есть другие способы вычислить скорость «пропонента». Кроме того, при четырех свободных полосах ехать по четвертой полосе – грубое нарушение. Рассчитывать на новые запчасти для одиннадцатилетней машины... Вот вам и твердые основания для искового заявления.

Послесловие. Эта достаточно обыденная история обещает быть долгоиграющей. На сегодня подан самостоятельный судебный иск на оспаривание результатов экспертного заключения по аварии. Этот новый иск был отчаянной попыткой не дать случиться очередной несправедливости. Почему-то у меня есть оптимизм, что пересмотр дела принесет мне успех, и именно этот успех сокрушительно сломит стереотип о том,  что судебная система поставлена на службу самих судей. Причем независимо от того, это действующий судья или судья на пенсии.

Трудно отрицать, что сговор и мафиозная по своей сути сеть знакомств и так называемое телефонное право блатных пока пронизывают всю судебную систему Армении, но очень хочется верить, что ключевое слово в этом тексте – слово ПОКА, в противовес «долгожителю», ёрнически-шутливой аббривиатуре х-тз-б. Пусть так и будет (Let it be), как пели бессмертные Битлы. Оптимист отличается от пессимиста не тем, что не понимает несовершенства этого мира, а тем что, понимая его, в противовес пессимисту и цинику, говорит: с огрехами НУЖНО бороться, их можно исправить. Жизнь МОЖНО изменить к лучшему. По-другому это называется активной гражданской позицией. Присоединяйтесь к нашему клубу.

Самое читаемое