Позиция Ирана по «Таможенному союзу»

    • Комментарии - 09 Сентября 2016, 10:27
Иран рассматривает крайне негативно, с точки зрения своих интересов, принуждение Армении к вступлению в Таможенный союз. Иран, как любое другое государство, стремящееся к укреплению своей независимости, хотел бы выстраивать отношения с суверенными государствами, а вовсе не со странами, находящими в вассальной зависимости.

Армения имеет для Ирана чрезвычайно важное значение, как партнер в развитии геоэкономических отношений с Европейским Союзом и вообще с христианским миром, занимающий ключевое положение и играющий известную роль в безопасности региона.

Сомнения по поводу состоятельности Армении как суверенного государства, которые имели место в Тегеране в 90-х годах, ушли в прошлое, и иранцы давно убедились в способности армянской нации строить современное государство, как надежного партнера в международной политике.

Как и для России, Армения для Ирана пока остается единственным стратегическим партнером в Южном Кавказе, и с ней связываются иранские позиции в регионе. Сейчас, когда США и Иран, вопреки недоброжелателям и недругам, обречены на урегулирование отношений, и в процесс включена Европа, подтверждаются традиционные принципы и интересы региональной политики Ирана, так как геополитическая конфигурация в регионе характеризуется известным консерватизмом.

Это говорит о том, что глобальные подвижки никак не отразятся на региональных интересах Ирана, в том числе и в отношении Армении. Иран с большим интересом рассматривал развитие сотрудничества Армении с Европейским Союзом и НАТО, так как тем самым Иран становится соседом европейского политического, экономического и правового пространства, не говоря уже о новых коммуникационных возможностях.

Сейчас Ирану в особенно важно продемонстрировать дружественные отношения с Арменией как с небольшим христианским государством, геополитическое положение которой остается уязвимым, ставшим жертвой московского диктата.

«3 сентября» явилось для Ирана неожиданным поворотом в событиях в регионе, и в Тегеране пытались понять, чего следует ожидать. Иранцы понимают, что Европейское пространство кардинально отличается от Евразийского, и Иран весьма заинтересован в формировании у его границ зон либеральных экономических отношений.

В Иране понимали, что Таможенный союз приведет к сокращению и снижению эффективности объема иранско-армянской торговли, так как таможенные пошлины повысились в 2–3 раза. Но даже не в этом была причина беспокойства Тегерана. Иран мог убедиться в том, что Россия жестко контролирует развитие инфраструктуры в Армении, всячески ограничивая перспективы связей Ирана в европейском направлении.

Хорошо известна история с газопроводами, когда Россия принудила Армению и Иран исключить транзитный характер поставок иранского газа в Армению. Совершенно понятно, что Россия, делая вид, что заинтересована в сооружении железной дороги Армения – Иран, в действительности ставит целью блокировать и провалить данный проект. Аналогичным образом был подорван проект сооружения нефтеперерабатывающего предприятия. Ни одному государству не хотелось бы, чтобы на территории его ближайшего соседа и партнера распоряжалось третья сторона.

Однако, помимо Армении, между Ираном и Россией сложились отношения глубокого недоверия и даже некоторой враждебности, что проявится в большей мере по мере урегулирования отношений между Ираном и США. Не исключено, что Иран сыграет определенную роль в блокировании российских намерений не только в Ираке, но и в Сирии.

Сейчас стали проявляться первые признаки того, что России не суждено делать ставку на «шиитский пояс», и Израиль уже, практически, уверен в этом. Данные изменения будут иметь для России крайне неприятные последствия, и она уже пытается вычислить возможные компенсаторные шаги в направлении договоренностей с Турцией. Скорее всего, единственным крупным партнером России в Передней Азии станет Турция.

Политологи иранского происхождения, работающие в аналитических учреждениях США, Великобритании и Франции, убеждены, что Россия, Турция, Азербайджан и Израиль, в той или иной мере, сотрудничали или, по крайней мере, поддерживали общую заинтересованность в провале интеграции Армении с Европейским Союзом и НАТО.

Тема НАТО вообще стала выглядеть в иранской политике весьма своеобразным образом, в условиях многих изменений, происходящих в альянсе, прежде всего, на фоне отказа НАТО осуществить военную интервенцию в Сирию в угоду Турции, а также нарастающего кризиса между НАТО и Турцией (кардинального кризиса в отношениях между США - Европой и Турцией). К этому стоит добавить и новые позиции США и НАТО в отношении Израиля и Саудовской Аравии.

Возникает вопрос – станет ли Иран проводить политику, направленную против Таможенного союза и других «интеграционных процессов» под эгидой России? Вероятно, будет, если принять во внимание интересы Ирана сохранить суверенный статус государств Центральной Азии, прежде всего, Таджикистана, а также и Грузии. (Из уважения к политическому тексту мы иногда вынуждены называть тамошний союз Таможенным союзом, хотя никакого отношения к таможне этот инструментарий шантажа и давления не имеет.)

То, что делает Иран, хорошо бы впредь рассматривать совершенно иным образом, нежели это выглядит. Россия всегда, но особенно после частичного урегулирования отношений с США, рассматривается как крайне неприятный, ненадежный партнер, готовый продать интересы кого угодно.